В так называемом деле компаний «Лайф-из-Гуд», «Гермес» и кооператива «Бест Вей», которое систематически освещает наше издание, защита заявила о грубом нарушении уголовного процесса.
В соответствии с позицией защиты в материалы дела под видом протоколов осмотра были внесены не факты, а готовые обвинительные выводы следователя.
Смысл нарушений, по мнению адвокатов, прост: следователь должен был зафиксировать, какие видео, страницы, журналы, изображения и файлы он обнаружил. Вместо этого в протоколах содержатся выводы о «финансовой пирамиде», «агрессивной рекламе», «заведомо ложных сведениях», «сокрытии сущности деятельности» и «преступном сообществе».
Сторона защиты утверждает, что это не осмотр, а обвинительный текст, замаскированный под следственное действие. Протокол осмотра не может заменять экспертизу, специалиста и суд. Следователь не вправе сам решать, что является рекламой, что является обманом, где есть умысел, где есть давление на людей и кто является участником преступного сообщества.
Эту позицию подтверждают два независимых специалиста.
Специалист Межрегионального бюро судебных экспертиз имени Сикорского после исследования материалов не обнаружил речевых признаков введения граждан в заблуждение, обещаний гарантированной доходности, агрессивного давления, принуждения, угроз, срочности внесения денег или невозможности отказаться. Она также указала, что по одному только содержанию материалов нельзя делать вывод о массированной рекламе.
Другой специалист отдельно указал, что выводы в протоколе по подсудимому Виктору Ивановичу Василенко (см. справку) требуют специальных лингвистических знаний и не могли быть законно сделаны следователем в рамках обычного осмотра. Закрытые телефонные разговоры между двумя конкретными людьми не являются рекламой, потому что не обращены к неопределенному кругу лиц. Биографическое интервью также не является рекламой кооператива «Бест Вей» и фирмы «Лайф-из-Гуд», если в нем отсутствует объект рекламирования.
Адвокаты считают, что следствие пытается выдать интерпретацию за доказательство. Фото, интервью, участие в мероприятии, семейная связь, награждение или публикация в журнале сами по себе не доказывают ни финансовую пирамиду, ни преступное сообщество, ни обман, ни умысел.
Защита заявляет, что такие протоколы нельзя использовать как доказательства обвинения. Если подобную практику признать допустимой, любой протокол осмотра можно превратить в готовый обвинительный документ, где следователь заранее пишет за эксперта и за суд.
Сторона защиты просит суд исключить спорные протоколы из доказательств либо признать недопустимыми все оценочные выводы следователя. Уголовное дело должно строиться на законных и проверяемых доказательствах, а не на обвинительных формулировках, внесенных в протокол под видом фактов.
«Это не спор о словах, – подчеркивают адвокаты, – это вопрос о законности доказательств. Следователь должен фиксировать найденное, а не писать обвинительные выводы. Два специалиста показали, что выводы об агрессивной рекламе, обмане и гарантированной доходности не подтверждаются лингвистическим анализом. Поэтому такие протоколы не должны работать против подсудимых».
«Нельзя подменять доказательства словами следователя»
Наш корреспондент побеседовал с адвокатами.
«ЛД»: В этом деле защита снова и снова говорит о нарушениях. О каких нарушениях идет речь?
Адвокаты: Произошла подмена.
Следователь должен был просто описать, что он нашел. Видео, журналы, страницы, ссылки, фотографии. Вместо этого он записал в протокол готовые, обвинительные, выводы: «финансовая пирамида», «агрессивная реклама», «заведомо ложные сведения», «преступное сообщество».
Это не протокол осмотра. Это обвинительный текст, внесенный в дело под видом протокола осмотра.
«ЛД»: То есть следователь не собрал доказательства, что должен был сделать, а написал вместо них выводы, что не входит в его полномочия?
Адвокаты: Именно так. Протокол осмотра должен отвечать на вопрос, что обнаружено. А здесь он отвечает на другой вопрос: как следствие хочет, чтобы суд это понял. Это принципиально разные вещи.
«ЛД»: Но разве следователь же имеет права оценивать материалы?
Адвокаты: Финальную оценку доказательств осуществляет суд. А если нужно понять, есть ли в тексте реклама, агрессивное воздействие, обещание доходности или введение в заблуждение, нужны специальные знания. Для этого нужны специалисты, эксперты, обладающие специальными знаниями в той или иной области.
Следователь не может сам становиться лингвистом, рекламистом, экономистом и судьей одновременно.
«ЛД»: Правильно ли мы понимаем, что в протокол просто вставили громкие слова?
Адвокаты: Не просто громкие – опасные слова. Потому что эти слова потом начинают рассматриваться как доказательства.
В протоколе появляется формулировка о преступном сообществе, и дальше ее пытаются использовать как установленный факт. Но участие в преступном сообществе не доказывается фотографией, интервью, семейной связью или присутствием на мероприятии.
«ЛД»: А что показали специалисты?
Адвокаты: Специалист бюро Сикорского исследовал материалы и не нашел речевых признаков введения граждан в заблуждение. Не нашел обещаний гарантированной доходности. Не нашел агрессивного давления, принуждения, угроз, срочности внесения денег или невозможности отказаться.
Более того, он указал, что по одному содержанию материалов нельзя делать вывод о массированной рекламе. Для этого нужны данные о количестве публикаций, охвате, бюджете, каналах распространения. В протоколе этого нет.
«ЛД»: Но если в материалах были проценты, графики, расчеты, это же похоже на обещание дохода?
Адвокаты: Расчеты и графики похожи на расчеты и графики, а не на обещания. Нужно разобраться, что они обозначают и для чего нужны.
Специалист указал, что проценты и графики в исследованных материалах являются расчетными моделями, мотивационными элементами, но не обещанием гарантированного результата.
«ЛД»: А другой специалист внес какие-то добавления в эту картину?
Адвокаты: Очень существенные. В соответствии с его выводами, отдельные характеристики в протоколе вообще не могли быть получены без специальных лингвистических знаний. То есть следователь в протоколе сделал то, для чего нужен был специалист. Эксперт указал на методические нарушения и фактические ошибки.
«ЛД»: В чем главный вывод специалиста?
Адвокаты: Закрытый телефонный разговор между двумя людьми не является рекламой. Он не обращен к неопределенному кругу лиц. Биографическое интервью, где нет объекта рекламирования кооператива «Бест Вей» или компании «Лайф-из-Гуд», тоже не становится рекламой только лишь потому, что следствию так удобнее.
«ЛД»: Получается, следствие назвало рекламой то, что специалист рекламой не считает?
Адвокаты: Да. И это очень серьезно. Потому что от слова «реклама» следствие идет дальше к словам «агрессивная реклама», затем к «введению в заблуждение», потом к «финансовой пирамиде» и «преступному сообществу». Но если первая ступень не доказана, вся конструкция начинает рассыпаться.
«ЛД»: А обвинение может сказать, что это всего лишь оценка следователя, а суд потом разберется?
Адвокаты: Нет. В уголовном деле нельзя сначала объявить незаконный довод доказательством, а потом сказать, что суд как-нибудь разберется. Доказательство должно быть законным уже в момент его получения и оформления.
Если протокол осмотра превращен в обвинительное заключение в миниатюре – это нарушение формы. А в уголовном процессе форма защищает человека от произвола.
Представьте, что у того или иного человека осматривают телефон, находят фото, переписку, видео с мероприятия, а потом следователь сам пишет в протоколе, что это доказывает факт наличия преступной группы, обман и умысел. Без экспертизы. Без методики. Без проверки.
Это уже не правосудие, а конструктор обвинения.
«ЛД»: Что именно защита просит у суда?
Адвокаты: Признать протокол осмотра от 28 апреля 2023 года недопустимым доказательством. Исключить его из доказательств обвинения.
А если суд не исключит весь протокол, то, как минимум, нужно убрать из доказательственного оборота все оценочные выводы следователя об агрессивной рекламе, финансовой пирамиде, заведомо ложных сведениях, сокрытии информации и участии Виктора Ивановича Василенко в преступном сообществе.
Журналист: Это может повлиять на рассмотрение дела в целом?
Адвокат: Безусловно. Потому что такие протоколы используются не как технические документы, а как смысловая опора обвинения. Если убрать из них незаконные выводы, останется совсем другое содержание. Не обвинительный приговор на бумаге, а обычное описание материалов, которые еще нужно доказывать, проверять и оценивать.
«ЛД»: Ваш главный тезис для общественности – весьма пристально следящей за этим резонансным делом?
Адвокаты: Нельзя подменять доказательства словами следователя. Нельзя превращать протокол осмотра в обвинительный документ. Нельзя объявлять человека участником преступного сообщества через описание видео, журнала или фотографии. Вина доказывается в суде допустимыми доказательствами, а не формулировками, вписанными в протокол.
Следователь должен был написать, что он увидел. Вместо этого он написал, в чем обвиняет. Это и есть главная проблема доказательственной базы, представленной следствием.
Справка «ЛД»
По делу проходят десять подсудимых. По данным защиты, они не являлись руководителями «Лайф-из-Гуд», «Гермеса» и кооператива «Бест Вей», а были рядовыми сотрудниками либо предпринимателями, связанными с деятельностью компании.Напомним, судебный процесс идет третий год. Часть подсудимых продолжает находиться в СИЗО. Индивидуальный предприниматель Михаил Измайлов содержится под стражей с весны 2022 года. Альмира Гильберт, Анатолий Наливан, Дмитрий Мазанов и Денис Шишко находятся в СИЗО более трех лет.Среди подсудимых также 84-летний Виктор Иванович Василенко. По информации стороны защиты, он не был сотрудником указанных организаций и не являлся предпринимателем, сотрудничавшим с ними. Несмотря на возраст и состояние здоровья, он еженедельно посещает судебные заседания, что затрудняет прохождение стационарного лечения.
30.07.2026
