В Приморском районном суде Санкт-Петербурга под председательством судьи Е.С. Богдановой третий год продолжается судебное разбирательство по резонансному делу «Лайф-из-Гуд», «Гермес», «Бест Вей». Сторона обвинения, по сообщению журналистов, освещающих это резонансное дело, использует в качестве доказательств большой массив аналитических писем Росфинмониторинга и Банка России.
Этими документами обосновываются финансовые потоки, зарубежные счета, взаимосвязь организаций, признаки финансовой пирамиды и другие обстоятельства, имеющие непосредственное значение для обвинения.
По сообщению адвокатов, защита заявляет о принципиальной проблеме. За убедительными названиями государственных ведомств могут скрываться не первичные доказательства, а аналитические выводы, происхождение и содержание которых защита не имеет возможности полноценно проверить.
«Государственный герб на бланке не превращает информацию в бесспорный факт, — говорят адвокаты, — В отношении писем Росфинмониторинга ситуация особенно острая. В уголовном деле находятся двенадцать писем и аналитических материалов, содержащих сведения о счетах, движении денег, финансовых связях и информацию иностранных подразделений финансовой разведки. Однако вместо первичных документов иностранных банков суду представлены ведомственные аналитические материалы».
Защита, говорят адвокаты, не может проверить, что именно первоначально сообщалось иностранными источниками, кем были получены сведения, в каком объеме, на каком основании и каким образом они затем обрабатывались.
Более того, по материалам защиты, часть иностранной финансовой информации сопровождалась указаниями на ее разведывательный характер и ограничения на передачу третьим лицам, приобщение к уголовным расследованиям и использование в суде.
«Возникает очевидный вопрос, — подчеркивают адвокаты, — Если источник информации прямо ограничивал ее дальнейшее использование, каким образом она приобрела статус доказательства обвинения. По позиции защиты, убедительного ответа на этот вопрос до настоящего времени не представлено».
Не менее серьезен, акцентируют внимание адвокаты, вопрос о банковской тайне. В материалах, исследованных защитой, отсутствуют первичные документы иностранных банков и документы международной правовой помощи, позволяющие проследить весь законный путь получения сведений о зарубежных счетах и движении денежных средств.
«Получается, что обвинение предлагает суду использовать результат аналитической обработки информации, первоисточник которой сторона защиты не может исследовать и оспорить на равных условиях, — подчеркивают адвокаты, — Есть и еще одно обстоятельство, которое невозможно объяснить простой технической неточностью. Государственное обвинение ссылалось на постановление о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности от 5 апреля 2021 года как на основание появления материалов Росфинмониторинга в уголовном деле. Но среди спорных документов находятся письма от 27 августа, 8 сентября и 18 октября 2021 года. Эти документы появились спустя несколько месяцев после постановления, которым объясняется их процессуальное происхождение».
Документ, которого еще не существовало в апреле, не мог быть представлен в апреле, подчеркивают адвокаты. По мнению защиты, такое противоречие требовало отдельной и подробной судебной проверки.
«Защита поставила эти вопросы перед судом. Суд отказал в исключении писем Росфинмониторинга. По оценке защиты, при этом не был дан полноценный мотивированный ответ по существу ключевых доводов о первоисточниках информации, режиме ее использования, банковской тайне и законности процессуального пути появления спорных документов в деле».
Аналогичная проблема, по словам адвокатов, возникла с письмами Банка России. Обвинение использует семь писем Банка России и приложенные к ним аналитические материалы для подтверждения признаков финансовой пирамиды, характера финансовых потоков и взаимосвязанности организаций.
«Но содержание самой переписки Банка России ставит под серьезное сомнение возможность воспринимать такие выводы как полноценное доказательство соответствующих обстоятельств, — замечают адвокаты, — Банк России сам сообщал, что Hermes Management LTD, Life is Good LTD и связанный с ними кооператив не относятся к числу поднадзорных ему организаций. Их отчетность в Банк России не представлялась. Информация о признаках деятельности собиралась в том числе посредством мониторинга сети Интернет и анализа открытых источников. Более того, Банк России указывал на отсутствие полномочий проводить экономические экспертизы и давать экономические заключения по обстоятельствам уголовных дел».
В отдельной переписке также отмечалось, по словам защитников, что Банк России не ведет учет банковских счетов физических и юридических лиц и не собирает информацию о движении денежных средств по этим счетам.
«И здесь возникает еще один простой вопрос. Если сам Банк России говорит, что организации ему не поднадзорны, отчетность он не получает, счета не учитывает, движение денег по ним не отслеживает и экономические экспертизы по уголовным делам не проводит, на каком основании аналитическое письмо превращается в доказательство финансовых потоков и признаков финансовой пирамиды. Информация из открытых источников может стать поводом для проверки. Но повод для проверки и доказательство виновности — принципиально разные вещи. Если обвинение утверждает, что деньги двигались определенным образом, должны исследоваться банковские документы. Если речь идет о хозяйственной деятельности, должны исследоваться договоры, бухгалтерская отчетность, акты, реестры и документы об исполнении обязательств. Если необходим специальный экономический анализ, он должен проводиться в предусмотренной законом процессуальной форме. Нельзя заменить первичный документ аналитическим пересказом. Нельзя заменить экспертизу ведомственным мнением. Нельзя многократно повторить одну аналитическую оценку в разных письмах и представить это как несколько независимых доказательств».
Тем не менее суд отказал защите и в исключении семи писем Банка России из доказательственной базы. По позиции защиты, такие отказы создают опасный прецедент. «Получается, что государственное ведомство может сформировать аналитическую оценку на основании открытых источников, обращений, чужих материалов и иной информации, а затем эта оценка начинает использоваться в уголовном процессе как подтверждение обстоятельств обвинения, — подчеркивают адвокаты, — При этом первичный источник остается за пределами полноценного судебного исследования. Именно здесь находится главная больная точка. Защиту фактически ставят в положение, когда ей предлагают опровергать не первичный документ, а уже сформированное государственным органом мнение. Но уголовный процесс не должен строиться на авторитете ведомства. Он должен строиться на проверяемых доказательствах».
Статья 75 УПК РФ, замечают адвокаты, прямо запрещает использование доказательств, полученных с нарушением уголовно-процессуального закона. «Никакое доказательство не имеет заранее установленной силы. Ни письмо Росфинмониторинга. Ни письмо Банка России. Ни аналитическая справка государственного органа. Защита не требует особого отношения. Она требует ответов на конкретные вопросы. Откуда получены сведения. Где первичные документы. Кто и в каком порядке получил иностранную банковскую информацию. Разрешалось ли ее использование в уголовном суде. Почему документы, появившиеся после апреля 2021 года, связываются с постановлением от 5 апреля 2021 года. На каком основании аналитика Банка России используется для подтверждения финансовых обстоятельств, которые сам Банк России, согласно его переписке, непосредственно не исследовал и не был уполномочен исследовать как эксперт. Почему эти вопросы не привели к исключению спорных материалов. И почему защита должна доверять информации, которую она не может полноценно проверить».
Это, подчеркивают адвокаты, не формальности. Это фундаментальные гарантии справедливого уголовного процесса. Нельзя судить человека на основании принципа «так написало государственное ведомство».
«Государство, обвиняющее человека, обязано не просить верить. Оно обязано доказать. Первичным документом. Законным источником. Проверяемым способом получения информации. И доказательством, которое способно выдержать открытую судебную проверку. Все остальное является информацией. Но информацией обвинительный приговор подменять нельзя».
26.08.2026
